Прошлым летом мы с мамой исследовали Мурманскую область, в том числе полуострова Средний и Рыбачий. И это было не веселое развлечение, хотя маркетинг туров считываешь в большей степени так. Поездка на Рыбачий стала переживанием и усилием.

Оттуда привозят картинки с хорошими видами и типовые рассказы про "самое северное". Но я хочу рассказать о другом.

Рыбачий заслуживает остановки в череде локаций, заслуживает размышления. Масштаб места поражает, как и вид в бескрайний Ледовитый океан.

Летняя экспедиция на Кольский получилась, поистине, самой трудной из всех. Мне было настолько тяжело, что я даже решила больше никогда-никогда не путешествовать. Сейчас впечатления трансформировались в опыт. Но в моменте это понять было просто невозможно. Такой опыт можно сравнить с серьезной книгой, которую не зря читал.

Я позволю краткий пересказ событий до Рыбачьего, они накладывают отпечаток на остальной путь. Нитка путешествия: 3х-дневный поход на Сейдозеро, несколько дней в Кировске для выезда в Хибины и посещения ресторанного комплекса Плато, передышка в Мурманске и, наконец, 3х-дневный тур на Рыбачий.

В планах всё выглядело сказочно и великолепно, на деле всё оказалось не вполне так. Причина неудач до скуки банальна - непогода.

Наш старт, поход на Сейду, планировался не сложным, красивым и безопасным через заброску на катере со стороны Лавозера. Но погода испортилась ровно накануне, и уже в пути пришлось менять план: обратно выходить самостоятельно через Перевал Эльморайок. Решение оказалось напрочь худое, но с нами был Дима, наш друг, проводник и помощник. Три легких дня превратились в бесконечный путь вокруг Сейды. Тропы у озера духов ни к черту. Мы с мамой хоть и готовились к походу в спортзале, но забеги аки горные козлики под рюкзаком удовольствия не добавляли. Если в первые два дня Куйва нам всё-таки благоволил: и солнцем порадовал в мой день рождения, и рыбы дал после, то на выходе мы хапнули знатно. Перевал сам по себе не сладкий, но я не представляла, что будет такая заварушка: 5 градусов тепла, ледяной дождь и шквалистый ветер (в ночь на 22 августа в горах выпал первый снег). Весь ужас случился у подножия перевала - у одноименного ручья. По классике мы должны были его перешагнуть. Но водная обстановка была как весной. Разуваться в такой холод совсем не хотелось, и мы поднялись выше в надежде перескочить Эльморайок по камням. Фатальная ошибка. Русло ручья оставалось широким, но ещё добавилось мощное течение. Сил спускаться не было, и пришлось переходить вброд там. Честно, это было жутко и почти невозможно, мы справились только благодаря Диминой страховке, но замочили штаны, хоть и закатанные (течением захлестнуло), и вода прямиком стекла в ботинки. Весь оставшийся путь мы шли в полностью мокрой одежде ниже пояса, шли очень медленно из-за встречного ветра (если бы не рюкзак и палки, нас бы сдуло), шли очень тяжело из-за вездесущего мокрого курумника – камень на камне. Мы продрогли до синих губ и совсем окоченели, руки не слушались - 4 часа адского холода. История закончилась хорошо – к руднику мы спустились раньше, чем наступило обморожение.

Тогда хотелось все прекратить, вернуться домой, чтобы «лежать в теплой постели и смотреть телевизор» — весь предел мечтаний. Но кто мы такие чтобы сдаваться? На следующий день переехали из Ревды в Кировск, отдохнули, высушились. И далее продолжили путешествие по ранее намеченному плану. Почти.

На Рыбачий мы должны были ехать большой компанией: я, мама, наша подруга и подруга подруги. Но здесь опять все пошло не так. Галя по ряду причин не смогла вернуться в Мурманск, а ее подруга заболела. Может это знак? Может хватит испытывать судьбу и отказаться. Мы были морально уставшими, совершенно замерзшими (везде, где мы квартировали, был холод собачий, потому что на улице в лучшем случае +10, а отопление в конце августа дают только в Воркуте) и уже абсолютно без ожиданий. Но «движение –это жизнь», и в назначенное утро гид встретил нас у подъезда. Когда я увидела белоснежный крузак, то слегка изумилась и задала самый популярный по нелепости вопрос: «Вам не жалко?». Надир улыбнулся: «А чего жалеть». Гида рекомендовала Галя, а ее слово всегда имеет убедительный вес. Надир и в самом деле оказался замечательным человеком, хорошим собеседником и мастерским водителем. С машиной он совершенно не церемонился и не переживал. На такой дороге очень важно, чтобы проводник был уверенным, с твердой рукой и без тени сомнений, способный погасить чужую нервозность (а ее хватало!). И в дождливое утро мы отправились на край земли.  

На выезде из города заехали на Абрам-мыс. С него открывается протяженная панорама Мурманска через Кольский залив: бесконечные причалы порта, россыпь высоких кранов, легендарный ледокол Ленин, непоколебимый впечатляющий размером Алеша и город, присевший домами на холмистые сопки. Трасса Кола от Мурманска в сторону норвежского Киркенеса отличная и за разговором пролетает незаметно.

Очень быстро мы доехали до Долины Славы – мемориального комплекса, посвящённого ВОВ. Будний день – мы на парковки почти одни. Выходим из машины. На улице скверно. Морось, переходящая в дождь, ветер встречный. Но не идти нельзя. С этого места должно начинаться путешествие каждого, кто едет к океану. Здесь здорово обдает в лицо страшная правда. Здесь ты понимаешь, если бы не эти тысячи рябят, чьи имена выбиты на бесконечно длинной стене памяти, твоего путешествия не случилось. Рядом в районе реки Западная Лица проходила ожесточенная схватка с немцами и удержание линии фронта – наши бойцы не пустили врага к Мурманску, а в ходе наступательной Петсамо-Киркенесской операции в 1944 погнали его прочь. Количество памятных знаков и стел по дороге поражает. Но именно в Долине Славы становится ясно, что в поездке ждут тебя не только радостный трепет от величия природы, но и тяжелый морок тех событий. Алыми маками рассыпается боль и тягучая скорбь возле боевых захоронений. Впечатление усиливает небольшой, но очень информативный и нужный музей «Титовский рубеж» рядом с поворотом на Средний. Как я поняла, экспозиция создана волонтерами и открыта в любое время, туда нужно хотя бы просто заглянуть. А рядом любой может ударить в колокол, чтобы почтить память о погибших, что я и сделала. Хотелось рыдать, с большим трудом я «держала лицо».

Ну что ж Титовка – всяк знает это место, кто бывал в тех краях. Я не про реку, а про место, где музей, АЗС, база, стоянка и кафе со знаменитыми пирогами с палтусом и треской. Последний человеческий приют отважного путника. Тут очень оживленно, но приятно. В кафе большой зал, кроме пирогов есть супы, несложное второе, термоподы с кипятком, отличный туалет. Мы заезжали сюда дважды: поесть, закупиться, просто перевести дух. Место – во!

После Титовки сворачиваем на грунтовую дорогу и отправляемся к величественным берегам.

Антропологически место хранит богатую историю. Человек появился здесь много тысяч лет назад. Были тут и викинги, и поморы, и финны, и норвежцы, и голландцы, и датчане. Разводили нехитрое хозяйство, держали оленей, строили рыбные и жиротопные фактории еще со времен вымета китов. На острове Большой Аникиев с 16 века путники высекали автографы на сланцевой плите: тут и подпись некого Вена Нилсена за 1609 г., и русского Василия Малашова из Шуи за 1630 г., всего больше 200 надписей на латинском и русском. Любопытно.  

Хочется увидеть многое. Но путешествие на Рыбачий – это поездка не к конкретной локации как к цели, хотя изначально кажется именно так. Путешествие на Рыбачий – это есть только путь, путь, путь. На каких-то участках путь этот невообразимо сложен, на других – невообразимо красив. Но именно его прохождение позволяет прикоснуться к сложной сути места, к тайне его души.

Надо пояснить географическую логику характерных отрезков дороги. Самым дальним по маршруту является полуостров Рыбачий – именно с него открывается простор в бескрайний север Ледовитого океана. К югу узким 2х-километромым перешейком Малый Волок между бухтой Озерко и Губой Большая Волоковая Рыбачий соединен со своим братом полуостровом Средний. А уже Средний с большой землей соединен перешейком пошире Большой Волок (5 км) между Губой Кутовой и Малой Волоковой. Вдоль перешейка идет невысокий, но значимый хребет Муста-Тунтури, объезд которого происходит неминуемо по одноименному Перевалу на востоке. На каждом из этих участков переживаешь совершенно разные чувства, про каждый можно рассказать свое. Я рекомендую закладывать хотя бы 3 дня для посещения классических локаций, а базу для этих целей выбирать только за Перевалом. Впрочем, их там совсем немного, а по уровню удобства и бюджету между ними пропасть: от палаточного лагеря до люксового глэмпинга под финансированием Норникеля.

Для себя единственно оптимальным вариантом мы посчитали базу «Бухта Озерко» с деревянными красными домиками на южном берегу Рыбачьего. До нее мы доехали довольно быстро к 6-ти вечера. Обычно требуется больше времени, но из-за плохой погоды мы мало останавливались – водопады с недавних пор интересовали нас меньше всего. База находится на середине маршрута – оттуда удобно ехать в обе стороны, и она имеет приятный уровень комфорта: ночлег под крышей и с печкой, электричество от дизеля (ночью выключают), превосходная столовая, баня, человеческий туалет и горячий душ. «Озерко» принадлежит Вячеславу, он с небольшой командой весь сезон встречает гостей. Так Николай проводил нас до домика и затопил печку. Мы заселились, поужинали, немного освоились. А вечером пошли в бар на гастро-мероприятие, от которого никто не отказывается. Конечно, я про раков. Для них заранее в Мурманске мы взяли скромные 0.33 нефильтрованного. Семья, делившая с нами стол, без стеснения достала 1.5-ку Очаковского, что было вполне в норме, а вот женская тур-группа удивила развязным поведением под смелым коньячным градусом (эх, дамы-дамы). Но поднос раков рекомендую однозначно – мы наелись на год вперед и пошли спать.

Проснулись взволнованные, в домике было холодно, всю ночь за моей стеной шумел ветер и выдувал тепло. Погода снова не вдохновляла – стоял плотный смог, стылое небо затянулось серостью, но ветер стих, что было не так уж и хорошо. Раздует, не раздует? Увидим ли мы вообще что-то кроме молочной пелены? В первую очередь на Рыбачий едешь, чтобы увидеть его – Северный Ледовитый океан.

Утро на базе время предвкушающей суеты. Кто-то проверяет снаряжение и транспорт, кто-то собирается назад, кто-то инспектирует маршрут – в столовой висит подробная карта на всю стену, и около нее гиды или Вячеслав показывают самостоятельным смельчакам нужные дороги. Завтрак очень щедрый, чтобы на весь день хватило (каша, салат и пара увесистых оладьев). По возвращению вечером будет ждать так называемый обедо-ужин из трех блюд. Думаю, стандарты размеров утверждал Слава, но за исполнение мы должны быть благодарны повару Людмиле и помощнику сыну Алексею. Титанический труд вдвоем кормить базу на 40 человек в течение всего лета!

Собравшись, в 10 утра мы отправились на другую сторону полуострова. Маршрут зависел от морского прилива и отлива, т.к. для кругового движения часть пути проходила по обнаженному морскому берегу. Но утром был прилив, поэтому сначала мы поехали через глубь полуострова.

Здесь стоит подробно рассказать о дороге и предостеречь. Во-первых, рельеф везде разный: иронично, но самые «простые» дороги в глубине Рыбачьего (в районе Скоробеевки), самые трубные - на Среднем (в сторону «Двух братьев»), отдельно составляет участок Перевала, на Цып-Наволок особо не возят. А во-вторых, даже если вы в начале смогли преодолеть Перевал, не стоит расслабляться. Везде, совершенно везде будет ждать коварная вода, неприятные мосты (если их так можно назвать), многочисленные лужи, шириной во всю дорогу и длиной в сотню метров, и бесконечные броды! Проехать всё это великолепие «на авось» и «на ощупь» едва ли получится.

Если бы не жуткая передряга с переходом ручья на Сейдозере, то к водным преградам я отнеслась бы с азартом и весельем. Но появился страх воды (холодной мощной воды), и ничего смешного в этом я уже не видела. Кроме того, водная обстановка была аналогичной и не типичной для этого периода – уровень воды поднялся, броды ушли и в глубь, и в ширь. Иногда я испытывала ужас, видя, что предстоит переезжать через реку. Надир немного удивлялся: «Да, воды столько не было», - но был совершенно невозмутим. Когда мы форсировали глубокие водные разливы я даже физически ощущала холод «фантомной» воды, хотя она была только снаружи. С мостами везде повезло, хотя они имеют устойчивую тенденцию к размытию, что и произошло через месяц спустя со «стремным», как я его окрестила, мостом через реку Сюва. Об этом писали в питерских сми, т.к. группа земляков неудачно застряла на Рыбачьем как раз по этому поводу: в одну сторону они проехали, а обратно не смогли. Восхищение же я отдаю путникам-мотоциклистам на Эндуро, очень хорошо понимаю, каких сил стоит такая дорога. Но вообще без опытного гида не советую этот увлекательный аттракцион.

Мы довольно шустро ехали по мягкой и сносной дороге сквозь полуостров, а туман усиливался. Была одна надежда на небольшое ясное окно, оставляющее просвет по линии горизонта. Я волновалась, нужно было успеть – успеть маме показать океан. Когда оставалось совсем чуть-чуть, вдали появились маленькие фигурки оленей. О, это был восторг и радость. Мы остановились, достали телефоны, но они были на почтительном расстоянии и бежать навстречу явно не собирались. «Вам повезло, вы первые в этом сезоне, кому показались олени» - протянул Надир. Животные перевалили за сопку и скрылись, а мы крайне оживленные продолжили путь. Океан был уже рядом, мы даже видели, как густые пенные волны трепали зеленые поля, террасами сползающие вниз. Я всюду просила остановки, мне не хватало терпения, и жадность к красоте только закипала. «Рано» - отрезал Надир. Вот еще немного, мы поднялись на сопку. Остановились. Молча вышли из машины, робеющим шагом подошли к краю, и… Вся величественная мощь открылась перед нами... Сердце замерло. И от красоты, и от страха. Мы стояли на высоком берегу, подножие которого легко трепал Северный Ледовитый океан. Впереди только бескрайняя холодная даль... Воздух, много воздуха! Рыбачий по своей сути это «большая» открытая природа. А на краешке земли простор вовсе становится бесконечным. Здесь русское бессознательное ликует от широты и власти пространства. Север тобой повелевает. И ты рад полностью ему подчиниться. Уверена, мы обе были счастливы. Небо подарило нам это мгновение. И скоро белая пелена, незаметно двигаясь на нас, стерла границы. Встреча с вечностью состоялась, сердце успокоилось. Все было не зря.

Я не ожидала такой красоты, хотя дважды была в Териберке. Желаю каждому, кто едет на Рыбачий, побывать здесь наверху (рядом с Губой Скоробеевской) – на прицеле у океана.

Мы погуляли около часа, а после спустились на песчаный пляж. К тому моменту нашу вершину было уже не видать:

«А волны и стонут, и плачут,
И плещут на борт корабля…
Растаял в далёком тумане Рыбачий,
Родимая наша земля.» (1)

Совершенно не хотелось уезжать, в реальность нас смог вернуть только начавшийся дождь. Съев по пирогу из «Титовки», мы двинулись дальше в Скоробеевку – призрачный оставленный поселок с классической судьбой северных военных гарнизонов. Заброшки, разруха, туман – полный Сайлент Хилл. Потом были мысы Кекурский и Немецкий.

По дороге еще нам встретились куропатки, смешные коричневые птицы, похожие на куриц. Случилась эмоциональная остановка под кодовым названием «грибной вопрос». Красноголовики, большие и малые, покрывали квадратный метр с парадоксальной плотностью: их шляпки торчали отовсюду насколько хватало глаз посреди строгого зеленого покрова из иголок шикши и стелющегося кустарника арктической березы. Мама страдала. Страдала сильно))) Она нагибалась к грибу, гладила его шляпку и шла к следующему, что-то бормоча под нос. 5 минут на сбор и у тебя полное ведро молоденьких подосиновиков и белых, но это было бессмысленно: до вечера следующего дня они бы не дожили, а приготовить раньше их было негде. Какая драма! Впрочем, завтра на Среднем мы наберем себе домой грибов на суп и жареху, но это будет уже не то великолепие.

Вернуться вечером на базу было приятно. Я чувствовала домашний уют и человеческое тепло. На ужин случился небольшой конфуз: подали сырный суп, а мама сыр не переносит ни в каком виде. К подобным ситуациям она относится спокойно, с пониманием, пришлось вежливо отказаться. Алексей удивился, заволновался, ничего не понял, но вернулся через две минуты:

- А вы рассольник будете?

- Рассольник буду.

- А вам со сметаной подавать или без?

- Со сметаной))

Трогательное беспокойство и забота не оставляет равнодушным. Вечером мне удалось посидеть в компании Славы, Надира и Василия (другой гид), поговорить про историю места, про заботы и повседневность. С благодарностью передаю всем привет.

Тихое последнее утро. Случилось невероятное – стихия успокоилась, потеплело, а днем и вовсе вышло солнце. Наконец, можно было с удовольствием пройтись по территории у красных домиков, пофотографировать. Но делать нечего, отъезд не миновать, впереди ждут интересные места.

Визитная карточка Среднего – «Два брата». Чтобы к ним попасть, нужно после перешейка Малый Волок свернуть направо и ехать вдоль кромки полуострова по очень плохой дороге около 2,5 часов (с остановкой на грибы). 30-метровые вековые останцы стоят на страже у океана. Мне кажется, что верхний ракурс с коптера, что я видела на чужих фотографиях, более впечатляющий, чем вид снизу. «Братья» меня не сильно восхитили, но зато солнце вспомнило, что на дворе август и ушло в ослепляющий зенит. Пока я не знала, как подступиться с фотоаппаратом к «братьям», мама шустро лезла на первый останец. Видимо, это был отходняк от похода, и везде, где можно было куда-то залезть, мама непременно залезала, а потом с удивленными возгласами пыталась слезть обратно. Особенно эпично похожая сцена выглядела на черной сыпухе мыса Кекурского, и как бы я маму не предупреждала, остановить эту неугомонную женщину невозможно. Когда мама была наверху, я сделала ей лучшую портретную серию – вот та цикломеновая точка у скалы – это мама.

Неподалеку еще одна популярная локация – берег рыжих камней. И там мне очень понравилось. Полоса песчаника с большим содержанием оксида железа, обласканная холодным морем. Пожалуй, в моем личном рейтинге эта точка Среднего делит первенство с губой Скоробеевской Рыбачьего. Из-за причудливого рельефа гулять по камням приятно и интересно, это похоже на игру: где-то обойти, где-то переступить через неглубокие полости, заполненные морской водой, больше похожие на ванночки, так и тянет поплескаться. А на теплом солнце в окружении синего-синего океана в цвет ясного неба пространство кажется дружелюбным и принимающим. Нам очень повезло увидеть полуострова во всякую погоду!  

По дороге домой, когда хочешь выдохнуть, перед взором, вдруг, вырастает «Черная гора» (2). И всё то, о чем думать не хотелось, снова становится неоспоримым фактом. Памятники, поклонные кресты, военные захоронения однозначно разметили пространство:

- Души погибших пестуют Рыбачий… Это священная земля с вековой родословной (3).

И как бы не ленива была память, мы несем ответственность в преемственности тех важных событий, иначе кто мы? Боевая линия фронта ВОВ проходила здесь по «Черному» хребту Муста-Тунтури: на господствующих высотах немецкие позиции – на подходах к ним советские опорные пункты, где под тобой голый камень, что не окопаться, с одной стороны пулеметные расчеты, а с другой – ветер, вытряхивающий душу. Я смотрела на сопки через оптику недавно пережитого ужаса холода и соизмеряла масштабы бедствия, которые испытывали наши бойцы. Масштабы несоизмеримы, держать оборону несколько лет и в итоге победить можно, только зная, что «на свете два раза не умирать» (4). Если вы бывали в тех местах, то понимаете смысл строк поэта Симонова, а если только будете, то обязательно поймете.

За подножием сопок начинается он – Перевал – это двери Рыбачьего и Среднего. Туда, в первый день, мы проскочили, вошли в состоянии аффекта от пережитого, не разбирая ни брода, ни дороги. Надир говорил: «это Перевал». Мы живенько выходили под очень хорошо знакомый промозглый ветер и морось, хаотично озирались по сторонам и спешили обратно в машину. Честно сказать, ничего тогда не хотелось ни чувствовать, ни знать, мы снова ехали в неизвестность, без эйфории и иллюзий, не понимая зачем. А чего-то хорошего от Перевалов ждать уж точно не приходилось: «На вас в первый день не было лица». Но путь назад, уже ориентируясь в пространстве, я прочувствовала сполна. Поворот за поворотом; подъем, спуск и снова подъем; то между скалами, то между скалой и обрывом в озеро; то спотыкаясь, то наваливая на газ, то блокируя мосты, мы ползли вверх по камням, внатяг километр за километром. Дорога, сначала пробитая монахами Печенгского монастыря, затем оформленная советскими военными, так и осталась первобытной и еле проходимой. Она безусловна трудна своим рельефом и неустроенностью. Но мне она была трудна и морально. В окружающем безмолвии, отсутствии людей и диковатости места, мысль о том, что где-то рядом у соседней высоты может лежать неупокоенный русский солдат оглушительна и невыносимо тяжела.

Если бы мне тогда предложили через пару дней снова вернуться на Рыбачий, я точно бы отказалась именно из-за участка Перевала. Очень сложно выразить те эмоции конкретно, это похоже на мощную мясорубку предельных чувств: от любования торжествующей красоты, сложности пути до беспредельной горечи и объединяющей скорби. Как гиды по несколько раз за сезон проезжают этот маршрут, я не представляю.

Тяжелая дорога заканчивается у Пьяного ручья, от него до шоссе рукой подать. Тут выдыхаешь физически, но эмоции о пройденном будут только набирать свою силу. На осмысление всей полноты картины мне потребовалось много месяцев.

Наше не самое удачное погружение в мир Кольского на протяжении путешествия помогло рассмотреть суть Среднего и Рыбачьего объемнее и острее. Получается, что пережитые не самые вдохновляющие моменты "до" были, на самом деле, подготовкой к оголенному восприятию территории: в большей степени на открытом нерве, и в меньшей - на удалых смешках.

Пройдя весь маршрут полностью, изучив (уже после) трудную историю места, говоря о развитии туризма и сохранении памяти, последнее должно иметь все-таки первостепенное значение. Если мы хотим сохранить восприятие этого пространства как важного мемориального центра, то оно должно оставаться прежним, труднодоступным и аскетическим. 4 часа плохой дороги вполне допустимая для многих людей цена взамен удобству. А идея соседства пафосного отеля и боевой высоты, с которой на этот самый отель смотрит памятный гурий в честь павших солдат, кажется мне не вполне деликатной. Хочется верить, что дальнейшее современное освоение Среднего и Рыбачьего будет проходит в уважительном, сдержанном и лаконичном ключе.

Про Рыбачий мама скажет: "Это совершенно другой мир, суровый, но при этом ужасно красивый. Абсолютно всем нужно там побывать". В путешествиях ей интересен уход от обыденности, приобретение совершенно иного опыта и открытие новых берегов. Характеристика "другой мир" в переводе с маминого языка означает наивысшую степень её личного удовольствия.

А я скажу так. Путешественник подобен самураю, что служит своему пути. И может случится всё что угодно, чего не загадывал и не просил. Но если продолжишь, будешь вознагражден. Рыбачий стал нашей наградой, думали мы в путешествии. Сейчас же я понимаю главное: чужая неизвестная точка стала родным и значимым местом на карте нашей необъятной страны. Это был путь от забвения до поминовения, путь сопричастности к пространству Родины. И этот путь стоил того, чтобы его пройти.

1. Слова из песни «Прощайте, скалистые горы»: слова Н. Букина, музыка Е. Жарковского. Стихи написаны Николаем Букиным во время службы на полуострове Рыбачий в период ВОВ.

2. Мне встречалось два варианта перевода названия Муста-Тунтури с финского и саамского как «черная тундра» и «черная гора». Я использую последний, как наиболее близкий к визуальному содержанию.

3. Цитата из книги историка, краеведа-поисковика и путешественника Михаила Григорьевича Орешета «Осиротевшие берега» - уникальное произведение, посвященное полуостровам Средний и Рыбачий.

4. Слова из фронтового стихотворения Константина Симонова «Сын артиллериста». Наброски поэмы основаны на реальных событиях и сделаны военкором на Рыбачьем в 1941 г.